Хранитель печати
Таар-лайх!
Я давно собирался написать о книге Норы Галь "Слово живое и мёртвое". Останавливало (да и сейчас тормозит) меня лишь то, что книгу эту я ни разу не смог прочитать от корки до корки. Нет - взяться за начало - пожалуйста, первые пятьдесят - семьдесят страниц. Или открыть книгу на произвольном месте и немедленно погрузиться в незабываемый и удивительный мир русского слова - но всё же не сначала и не с конца - где-то пересекаясь с уже прочитанным, где-то оставляя неизученными предшествующие абзацы, главы, разделы.

При вдумчивом чтении, однако, быстро замечаешь, что страницы переворачиваются всё реже и реже, постепенно снижается общая скорость поглощения буковок, а текст переходит непостижимым образом в стадию осмысления, вгрызаясь в сознание и заставляя вспомнить и перепросмотреть не только художественную литературу - как говорят, "классиков и современников" - но и технические статьи, рецензии, обзоры; вдруг обнаруживаешь себя сидящим и правящим перевод, который ещё полчаса назад казался верхом совершенства - вновь и вновь осознаёшь, что действие выражается глаголом, только глаголом: жить, верить, чувствовать, спешить", и никакие отглагольные конструкции, громоздкие и малопонятные, не могут заменить ёмкую простоту и красоту традиционного предложения с глаголом на месте сказуемого; что допустимо использовать лишь два-три причастных или деепричастных оборота, дабы суть фразы не ускользнула от взгляда; что, в конце концов, кальки иностранных слов, столь бодро вошедшие в повседневный язык, хуже и уродливей русских слов.

Книга Норы Галь заставляет более бережно относиться к словам, которые мы произносим, записываем; волей-неволей пытаешься внести хоть какой-либо вклад в борьбу с всепроникающим канцеляритом; замечаешь, что всё чаще заглядываешь в выходные данные читаемых книг, разыскивая имя переводчика... Прекрасная, удивительная, замечательная, потрясающая книга о волшебстве русского слова, о чувстве русского языка и речи. И в то же время книга довольно тяжёлая - такой болью, тревогой за судьбу языка пронизаны страницы. Книга, которая, наверное, всегда будет лежать у меня на краешке стола. Хотя бы в качестве напоминания, как можно и должно творить; как трепетно и участливо нужно относиться к такому хрупкому созданию - родному языку.

Сказано далеко не всё, что думалось. И конечно, не так, как хотелось. Но тем не менее сказано.